Энтони Хегарти

Музыкант, 43 года Нью-Йорк, США

Официант в клубе «Рокси» и беременная монахиня в спектакле Брайана Баттерика — два моих первых рабочих места в Нью-Йорке.

Я скорее продам свои соски на благотворительные нужды, чем запишу альбом с кавер-версиями чужих песен.

Люблю старые пространства вроде пирсов на Кристофер-стрит, которые приличное общество обходит стороной. В юности поздно ночью я становился на самый край пирса и пел посреди реки. Чувствовал себя как дома.

Я живу на втором этаже. На окнах тяжелые красные шторы. На стене в спальне оленьи рога, портрет прабабушки и прадедушки из Ирландии рядом с портретом Дивайна, фотография моей сестры и рыба-меч на удачу.

У меня два акцента. С семьей в Англии говорю с британским, в Штатах разговариваю с американским. Они оба настоящие и оба поддельные. Лет в семь я научился копировать акценты — только так мне удавалось выживать на новом месте.

У меня есть песня, которую я насвистываю на концертах в надежде, что зал ее подхватит, и мы зазвучим как одна большая птичья стая. В мире столько интересных вещей, которые можно делать вместе, но мы ими пренебрегаем. Я часто думаю о том, почему все так одиноки. Людей очень много, но каждый из нас — отдельный неприступный остров.

Всегда полезно публично опозориться. Испытав сильнейшее чувство стыда, получаешь импульс, чтобы двигаться дальше. Обожаю перформанс Ли Боуэри [австралийский художник], в котором он изображает бутылку шампанского. Голый, лицо в красной краске, на шее корсет — он летит через стекло с криками: «Это удивительно! Так волнительно! И совсем не стыдно!» Я артист. Я анимист. Я трансгендер. Я совсем не христианин. Я считаю себя млекопитающим. Знаю, что звучит дико, но вообще-то я на семьдесят процентов состою из воды и у меня есть душа. Мне претит христианская идея, что мы кардинально отличаемся от всей остальной природы. Не верю, что человеческая душа дороже тигриной.

Мы обращаемся с природой, как новорожденный ребенок, который пинает свою мать, не подозревая, что делает ей больно.

Состояние окружающей среды интересует только бабушек, художников и ученых. Все остальные удовлетворяют свои нужды в условиях капитализма.

Мужчинам сейчас очень нужна помощь — и их спасут транссексуалы. Они помогут мужчинам не бояться своей женской стороны.

Я переехал в Нью-Йорк, чтобы жить в организованном обществе фриков, а оказалось, что нигде не встретишь столько безбашенных обнаркоченных полудурков, как в маленьких городках, из которых я бежал.

Мужчинам в правительстве нужно колоть эстроген, прежде чем они примут важное для страны решение или соберутся идти на кого-то войной.

Бьорк считает, что в этом столетии произойдет слияние всего: науки и этики, экологии и феминизма. Она смотрит в будущее гораздо позитивнее, чем я. Но если мы строим гигантские фабрики, где три миллиарда цыплят с отрезанными клювами сидят в темноте, то куда же сами попадем после смерти? Я не верю в реинкарнацию, но что посеешь, то и пожнешь. Инжир — лучшее лекарство.

Читайте так же:

Комментарии запрещены.

Путешествие для двоих
Карьера и работа
  • Які вакансії на роботу надає Чехія та Польща

    18.04.2017

    Всім відомо що багато українських громадян бажають попрацювати за кордоном і останніми роками робота в Польщі теж стала доволі привабливою. Знайти роботу в Польщі у невеликих фірмах і державних установах без знайомства... 
    Читать полностью

  • Как достичь успеха в карьере

    24.02.2017

    Многие из нас мечтают о головокружительной карьере. Воображение рисует отдельный кабинет с видом на безоблачное небо, служебный автомобиль, возможно, без мигалки, но с личным водителем, предупредительного секретаря и «тридцать... 
    Читать полностью